С Александрой Фёдоровной Кувшиновой из села Смоленского предварительно о встрече мы не договаривались, думали, она человек возрастной, застанем её дома обязательно. Дверь квартиры открыли правнуки Миша и Серёжа. Бабушка Шура в это время собиралась в магазин: подпоясав платье чёрным ремнём, направилась было за верхней одеждой, но внучка Ирина остановила.
— Баб, это же к тебе приехали.
Узнав цель нашего визита, баба Шура замахала руками, мол, нет-нет, не надо обо мне писать! Но потом всё-таки сдалась.
— Она на месте не сидит, чуть попозже пришли бы, не захватили её, — говорит Ирина, которая с сыновьями живёт вместе с бабушкой.
По словам внучки, каждый новый день баба Шура начинает с кухни: готовит завтраки и обеды для правнуков. Может всё: и суп сварить, и котлеты пожарить, и тесто поставить, и пироги напечь.
— Я помню, мы жили на улице Красноярской, а она здесь, в ПМК, бывало, пирогов напечёт и несёт нам, прибежит, а они ещё горячие, как будто только со сковороды. Я всегда удивлялась: как так-то! – вспоминает Ирина.
Александра Фёдоровна родилась на смоленщине в далёком двадцать восьмом году. 30 апреля она отметила свой 93 день рождения. В их обычной крестьянской семье росли шестеро детей. Жили как все: родители работали с утра до ночи в колхозе, дети помогали как могли. Большого достатка в доме не было, но голодать не голодали. В тридцать седьмом году арестовали отца. Он так и не вернулся. Почему забрали?
— А кто его знает, почему тогда приходили и забирали без всяких объяснений, — говорит бабушка Шура. – Знаю лишь, что на нашу семью приклеили тогда клеймо «семья врага народа». Матери одной пришлось тянуть нас шестерых. Замуж она так и не вышла. А ведь находились мужики, предлагали, но она всегда говорила, что дети ей дороже. Мама у нас была замечательная!
До начала войны Александра окончила пять классов и 13-летним подростком уже вовсю работала. Она помнит, как началась война, как в село нагрянули немцы, трое поселились в их доме.
— Не обижали?
— Да нет, — отвечает баба Шура без особой охоты.
— Баб, ты расскажи, как на тебя автомат наставляли, — напоминает Ирина. Чувствуя, что бабушка не хочет об этом говорить, рассказывает. – Один немец назвал их «рассиш швайн», она в ответ «дойч швайн». Немец автомат на неё направил, а другой говорит: «Не трогай, ребёнок же». И всё обошлось.
Рассказав в трёх словах о том, что в их деревне сгорели почти все дома, потому что бомбили то немцы, то наши, Александра Фёдоровна резко оборвала.
— Ой, не будем об этом вспоминать, надо говорить о сегодняшнем, о том, как работали. Я свою работу очень любила.
После войны Александра Фёдоровна отправилась покорять Москву, как она признаётся, зарабатывать деньги. Пять лет отработала на стройке, и по комсомольской путёвке с подружкой отправились на целину на Алтай.
— Хотела хлеб убирать, чтобы всех накормить, — говорит баба Шура.
Но хлеб убирать не пришлось. Всю свою жизнь она отработала на стройке в Смоленской ПМК. Сначала приехала с подружкой в Усть-Катунь, строили здесь дома, потом вышли замуж за двух дружков и переехали в Смоленское. Дружит баба Шура со своей подружкой Аней Верёвкиной до сих пор.
— Она-то не ходит, ноги у неё болят, а я-то к ней бегаю в гости, — говорит Александра Фёдоровна. – Аня меня на пять лет помладше.
— Она целыми днями толкёт, не присядет и не приляжет. Когда давление поднимается, таблетку выпьет, тогда может прилечь ненадолго, — рассказывает внучка. – Вот выборы были, мне звонят с избирательного участка и спрашивают: «Мы приедем к бабушке?». Отвечаю: «Хорошо, приезжайте». Они в подъезд, а баба навстречу, говорит: «Ещё чего, может, вы аферисты какие, много вас тут сейчас ходит. Сама пойду и проголосую!». Я вот недавно стала коммунальные платить, а то она всё сама: посчитает в уме, сбегает, расплатится.
В 93 года Александра Фёдоровна сохранила удивительную ясность ума и жизнелюбие. Помнит в мельчайших подробностях свою длинную нелёгкую трудовую биографию. Она не потеряла чувство юмора. Во время нашего разговора баба Шура не раз заходилась от смеха. А смех у неё необычный, какой-то внутренний, тихий. Наблюдать – одно удовольствие!
Жизненное упорство и стойкий характер сопровождали её по жизни, помогали справляться с трудностями и бедами. А их было немало. В 2002 году баба Шура похоронила мужа, о котором говорит очень тепло.
— Он у меня был хороший, помогал во всём, — лицо у бабы Шуры светлеет, расправляются лучики морщин у глаз, на губах появляется добрая улыбка.
В 2005 году она потеряла единственную дочь, погибшую трагически. 48-летнююТатьяну сбила машина. Для бабы Шуры тогда померк свет.
— Мы боялись, что она уйдёт следом за мамой, — признаётся Ирина.
Но именно внуки спасли бабу Шуру. Она понимала, что нужна им. Сегодня Максим живёт в Новосибирске, рядом Ирина и два правнука, которых баба Шура любит безумно. А они ей отвечают тем же. Пока мы беседовали, второклассник Серёжа не отходил от бабушки и говорил в её адрес много хороших слов.
Ирина утверждает, что они её и держат на этом свете.
— Мне кажется, она боится, что мы останемся одни. Вы не поверите, у нас всё забито сахаром и солью, как пойдёт в магазин, так покупает, говорит: «Умру, вы хоть с сахаром да солью будете».
Прощаясь, мы пожелали бабе Шуре здоровья и держаться в таком состоянии подольше.
Татьяна АТКИНА.
Фото Владимира ДУДИНА.
Выпуск издания осуществлён при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации.
